РАРИТЕТЫ НЕРЧИНСКОГО МУЗЕЯ ТР...

РАРИТЕТЫ НЕРЧИНСКОГО МУЗЕЯ ТРИ ШТРИХА К ПОРТРЕТУ ЕВГЕНИЯ ПЕТРЯЕВА Иногда удивительные открытия поджидают нас не только в старых книгах, но и на страницах вполне обыденных изданий. Так, листая «Методику и технику историко-медицинского исследования» 1972 года, мы неожиданно обнаружили «автографы» времени — три экслибриса, принадлежавших Евгению Дмитриевичу Петряеву, легендарному забайкальскому краеведу. Экслибрис — это не просто бумажный ярлык, приклеенный на форзац. Само латинское ex libris («из книг») в XVI веке в Германии стало началом целого искусства. Это своего рода «паспорт» издания, в котором владелец, словно художник, зашифровывал свою душу, пристрастия и жизненный путь. Что же рассказали нам эти миниатюрные гравюры о самом Петряеве? Все три знака — сюжетные, а значит, содержательные, «говорящие». Самый крупный, строгий и графичный, переносит нас на Урал. В центре композиции — обелиск «Европа – Азия», поставленный в 1892 году у станции Уржумка. За ним — суровые заводские трубы и бескрайняя тайга. Это не просто пейзаж, это часть биографии: здесь, на Урале, в Берёзовском под Екатеринбургом, начался путь Евгения Петряева, которому довелось пожить и в европейской и в азиатской частях России. Второй экслибрис — это дань глубокого уважения и духовного родства. На нем — профиль Николая Васильевича Кириллова. Глядя на этот знак, понимаешь, почему Петряев так бережно хранил память о своем предшественнике. Их судьбы схожи: оба — врачи, сменившие уют европейской России на суровые просторы восточных окраин. Оба — подвижники, для которых медицина была лишь частью служения и которых она привела в Читу. Кириллов изучал быт народов Сахалина и Забайкалья, Петряев — историю не только всего Забайкалья и, конкретно, нашего Нерчинска. Архивные документы и воспоминания старожилов стали основой его книги «Нерчинск. Очерки культуры прошлого». Кириллову тоже был знаком наш город: на исходе девятнадцатого столетия он врачевал здесь местных жителей. Даже военные дороги у них оказались схожи: Первая мировая у одного, Халхин-Гол и разгром Квантунской армии у другого. Петряев словно видел в Кириллове самого себя, отраженного в зеркале истории. Третий экслибрис — самый камерный. Осенний пейзаж, зябкая изгородь, одинокая ворона. Здесь нет пафоса обелисков или величия портретов. Зато есть чернильница с пером — символ того, что было для Петряева главным. Книги, присутствующие на всех трех знаках, были для него не просто предметами, а верными спутниками, без которых он не мыслил своего существования. Петряев ушел, оставив после себя не только свои труды, но и эти маленькие графические ключи к своей личности. Изучая экслибрисы, мы стали чуть ближе к человеку, который всю жизнь искал ответы в архивах, а сейчас сам стал частью истории. Информацию подготовила Наталья Хохлова, младший научный сотрудник Нерчинского краеведческого музея

Пост опубликован: 28.09.2026 02:00:00
Количество просмотров: 139

Министерство культуры
Противодействие коррупции
Выбор культурной столицы